-Никак, мирной кабардинский князь Измаил-бей  сюда  скачет?— переговаривались казаки. - А это кто же с ним? Не то поп нерусский, не то...

Рядом с одетым в черкеску Измаил-беем трусил на кабардинской лошади мешковатый человек, странно для этих мест одетый: в цилиндре, сюртуке, коротких обтянутых панталонах и башмаках с пряжками. Всадники, подъезжая к редуту, переговаривались:

-  Спасибо,  князь,-говорил  штатский,-без вас не отыскать бы мне источников на горе, о коих Паллас писал тому лет десять. В    прошлом году, приехав сюда, я все леса Бештовой горы объездил — не нашел. Судьба послала мне нынче вас — отыскать зга ключи. Железный горячий источник, ныне г вашей помощью отысканный, один из самых интересных в мире. Потомки благодарны нам будут за этот подарок страждущим людям...

Речь шла о только что найденных источниках на горе Железной.

Всадники спешились возле сторожевого поста и вошли в его тень.

-  Ученый это, врач московский,- объяснил казаку на отличном русском языке Измаил-бей,— Федор  Петрович Гааз.  Ключи лечебной воды здесь ищет. Хороший человек. Бедным помогает.

-  Как речка называется?-спросил  Гааз казаков, показывая на узенькую ленту реки, серебрившуюся   под солнцем    среди    тусклых болотистых пятен.

-  Есынтук,- с готовностью ответил   кто-то.- В Подкумок впадает.

Гааз удивленно поднял брови.

- Как говоришь?     Ессен-тук? Да  ведь... ессен по-немецки - еда!..

Измаил-бей захохотал и стал объяснять -название.

-  Никакого  немецкого тут нет.  Какому Ессану, видимо    татарину,    принадлежала местность.   В  переводе значит:   "Место,  угол Ессана"   И рядом такие же названия с таким именем:  «Лес  Есана»,  «Поле Есана». Так я полагаю.

Старый казак-линеец    вмешался в разговор:

-  А калмыки сказывают, что во времена Петра Великого была здесь в долине битва черкесов с соседями-калмыками за владение краем. У калмыков    предводителем    Мазан Ользатиев был. Горцы потеряли в этом сражении пять    знамен, калмыки -четыре. Силы были почти равные. Тогда Мазан сказал: «Зачем понапрасну кровь проливать?    Пусть калмыки уйдут в свои ковыльные степи, горцы - в  ущелья».  Так  и  сделали,  заключили мир,  значит.  А Мазан  собрал  знамена - их девять у обеих сторон  пало,  водрузил  возле этой   вот  речки,  безымянной   тогда,  и  стали ее   калмыки   называть - Ессен-туг - «девять знамен».

В разговор вмешался другой казак:

-  А    еще говорят в стародавнем предании...  Был тут  неподалеку город  Боргустан, в той стороне, за Кислыми водами, где сейчас редут наш   стоит,- какого народа город, неведомо теперь. Ихнего    князя   жена везла оттуда  больного, хилого ребенка к Горячим ключам лечить. В пути их настигла ночь. Костер  развести страшно:    дурной человек на огонь наедет, а воды согреть надо, чтобы искупать ребенка. Искупала женщина сына прямо в одном из степных ключей, здесь, в степи. На другой день утром видит: у мальчика на плешивой головке выросли волосики. «Иессентюк!»— закричала женщина в радости, что будто бы по-ихнему «живой волос». И всю эту местность и речку зовут с тех пор «Иессентюк». А ребенок от того ключа здоровым стал.

Федор Петрович с великим интересом выслушал и заметил:

- Коли   есть   такое предание,  значит,  и тут, в степи, ключи целебные имеются...

-  А что,    ваше    благородие,- вмешался казак со сторожевого    поста,-есть и здесь такие ключи. Вот, заметили мы, лошади наши не пьют пресную воду, а все норовят в степи, у болотца напиться, оттуда охотнее пьют. Мы  тот  родничок  «лошадиным»  зовем...  Да и сами пьем, когда живот болит. Помогает.

Гааз взволнованно встал:

- А ну-ка, братец,- обратился он к казаку,- сведи-ка    меня к тому    лошадиному источнику...

Так сразу же после железноводских ключей Гаазом был открыт степной минеральный ключ, впоследствии положивший начало Ессентукскому курорту.